May 20th, 2013

Magritte_long

(no subject)

В августе 88, я еще был в стройотряде, на Мангышлаке. В один из этих дней мой отец встал в пять утра. И стал одеваться. Август, жарко. А он медленно одевался во все зимнее. Брюки, свитер, зимнее пальто и шапку. Мать тоже проснулась. "Куда ты собрался?" — спрашивает она. А отец отвечает: "Мне надо". Как она только не пыталась его задержать... И говорила, что лето, что всего лишь пять утра. А он, упрямый (еще более упрямый в своей болезни), все твердил: мне надо. И мать отступилась: пусть выйдет на улицу и вернется. Он в самом деле вернулся через десять минут. И сказал: "Все. Вызывай скорую".
Скорая его увезла. Из больницы он больше не вышел.
Я был в больнице за несколько дней до.
Отец умер 30 августа.
Мать вчера рассказала мне про этот последний выход отца на улицу. И добавила: я только потом поняла, что он уходил прощаться.
Прощаться с миром, – добавляю я про себя. И это одевание в зимнее — просто оттягивало это прощание, задерживало еще на немного здесь. Непослушными пальцами — пуговицы, шнурки... Прощаться с миром. Не отдавая себе отчета, что он на самом деле делает. Не отдавая отчета, не понимая. Инсульт к тому времени уже шесть лет убивал его.