Magritte_long

(no subject)


Aquí nadie lee Borges, así que termine con eso.
Человек, сидящий затылком к зрителю (сериал “Мэри и Майк”), — это Хорхе Луис Борхес. Вот как правильно следует показывать знаменитых писателей в кино. Наверно, надо так и в жизни.
Сериал не про Борхеса. Он там по касательной пролетел. Фильм про Чили середины 70-х, Пиночет, все дела. Про устранителей неугодных политических фигур, странный, не героический, причем как-то сочувствуешь главгеру-убийце, с умными и красивыми глазами. В общем-то про них, а не про тех, кого они устраняли.
Борхес появляется на один эпизод, затылка достаточно, чтобы сказать свою сакраментальную фразу про демократию. В русском она распространена в таком переводе: "Демократия — это злоупотребление статистикой." Говорил ли он ее в Чили — может быть. Однако испанская "Эль-Паис" 8 сентября 1976 года зафиксировала это высказывание, когда к писателю в мадридском аэропорту Барахас, едва он слез с самолета со своей новой личной секретаршей Марией Кодамо, подкатили журналисты.
"Демократия — предрассудок, основанный на статистике. Никто не сечет в политике, равно как нам не врубиться целиком и полностью в риторику, психологию или алгебру", — сказал им Борхес. Потом было, конечно, интервью на телевизоре, слова про военные режим в Чили, про военный режим в Аргентине, про прочее...
"Фантастическая литература — часть действительности, и возможно, самая важная. В будущем литературы нет какой-то одной будущности, их усрись как много, взором не объять. Мы не можем сравнивать литературу современную с литературой других столетий... Про "бум" латиноамериканской литературы — это издательская уловка, так в общем это видится, хотя нам, писателям, обломилось от этого немало".
Издательская уловка, видите ли...
Magritte_long

(no subject)


Георг Шольц. Сентиментальный моряк. 1921 год.

В руках у моряка концертина. Как бы ни хотелось в этом инструменте видеть бандонеон. Но картинка, убери якорек с груди моряка да представь там меха бандонеона, прямо бы навевала мысли о каком-нибудь эмигранте-итальянце, который , как пишет Эрнесто Сабатов борделе легко решал свою сексуальную проблему: с трагичной легкостью, с какой она решается в таком мрачном заведении. Не это, следовательно, могло так беспокоить одинокого мужчину в Буэнос-Айресе; и не это он вкладывал в полную ностальгии, хоть и тысячу раз гадкую, песню. Как раз наоборот: там была ностальгия по любви, тоска по женщине. А не выражение своей похоти.
Magritte_long

(no subject)

"Игра в бисер" должна наверняка войти в десятку книг, которые воинствующие феминистки первыми сожгут на костре.
Мало того, что в Касталии отказано пребыванию женщин, отказано в постижении высшего искусства игры в бисер, так еще и касталийские студенты (пока они еще студенты и не умеют дирижировать своими гормонами и складывать из своих страстей верные математические сонаты) используют близлежаших девиц для удовлетворения своих сексуальных запросов. Впрочем, те сами рады попользоваться касталийскими студентами без обременения (по крайней мере, морального толка), потому что трахаться с касталийцами есть про что: с ними прикольно, они умные, веселые, в душу не заглядывающие. А что не женятся, так и черт с ними. Даже спрашивать их — "Женишься?" — не имеет смысла. Не женится, гад.
Казалось бы — очевидный феминистский выкрутас. Но при тщательном рассмотрении его под лупой недоверия получаем, что автор намеренно оправдывает этих девиц придуманным благом, которых почему-то родители не спешат выдать замуж, а ждут их опробования студентами, будущими высшими существами от игры в бисер.
Magritte_long

(no subject)

Некоторая шкала, которую можно прикладывать туда-сюда. Чтобы формально определить что-то там про кино (с точки зрения рассказывания истории, многие прочие критерии в сторонке). На примере эпизода, придуманного или подсмотренного, неважно. Мне кажется, это наглядно.

Collapse )
Magritte_long

(no subject)

Глупо, наверно, писать про сериалы, когда вокруг такое. Что такое? Ну, не знаю. Но наверняка вокруг такое есть, только я не в курсе, но на всякий случай нужно сделать оговорку про это самое "такое". Просмотрев несколько скандинавских детективных сериалов, окатив себя жестокой толерантностью, с удивлением не нахожу среди полицейских женатых друг на друге мужиков, усыновивших негритенка, отпрыска африканского людоеда. Черт в консерватории скандинавских саг что-то не так нами понято.
Однако — к черту скандинавские сериалы. "Золотая жизнь", венгерский. Очень хорошо сделан (по крайней мере, первый сезон). Сделан как кино. Показательно, можно учиться. Ничего лишнего. Хотя я тот еще знаток сериалов.
Magritte_long

(no subject)

Все течет, все изменяется. В довершение живописной картины нашего прекрасного лета: в комнате потекла батарея. Батарея, Карл! Летом! Паркет вздулся, капало незаметно несколько дней прямо за плинтус.
Magritte_long

(no subject)

Приснилось мне, что смотрю на фотографию какого-то мужика и не могу вспомнить, кто это. Точно знаю: его я видел и знаю. Бесплодные такие усилия, как оно и бывает во сне. Но я не сдаюсь. И вот счастье! Как рыбак тянет большую рыбу из реки, медленно и замысловато, я выуживаю из каких-то глубин: это певец и звать его Гонсалес. Певец Гонсалес! Просыпаюсь, а фото мужика стоит перед глазами. И уже наяву вспоминаю: не певец это, а футболист, и не Гонсалес, а Фердинанд,.
Вот так все в этой жизни. Думаешь, ага, ухватил, Гонсалес это, певец, а вот на-ка выкуси — Фердинанд, футболист. И даже если потом скотская реальность вывернет кульбит, и этот Фердинанд-футболист снова станет певцом-Гонсалесом, то все равно будешь чувствовать себя обманутым всеми этими певцами-футболистами. Так может быть и не надо видеть в каждой роже, как бы тебе знакомой, певца Гонсалеса, чтобы потом тот, скотина, не обернулся футболистом Фердинандом. А всех их скопом записать в Гонсалесы. Или Фердинанды. И чтобы без вариантов: либо певец, либо футболист. Потому что, как мне кажется, иметь потенциальную возможность видеть в ком-то певца Гонсалеса и одновременно футболиста Фердинанда — это оскорбительно равно как для Гонсалеса, так и для Фердинанда. Да и для мироздания, которое, проделав немалую работу, зачем-то разделило людей на певцов-Гонсалесов и футболистов-Фердинандов, это будет нестерпимо. Но с другой стороны, если мы сплющиваем всех Гонсалесов-певцов и Фердинандов-футболистов в кого-то одного — либо в Гонсалеса, либо в Фердинанда, — то не обедняем ли мы мир внутри себя? И если найдется тот, кто вдруг дочитал до этого места описания моей борьбы с внутренними и внешними гонсалесами и фердинандами, то наверняка он поймет весь ужас этой маленькой проблемы, когда кажущееся становится иным, и никто не знает, настоящим или другим кажущимся.