Category: еда

Magritte_long

(no subject)

Зашел померзнуть на ярмарку возле ТЮЗА. Там представление, пляшут массовики затейники. Девочки молоденькие в костюмчиках скоморохов. Холодно им, ногами притоптывают. А то, на улице минус двадцать. Да еще — это Петербург, детка. Как я их понимаю. Лет двадцать назад также притопывал клоуном и прочим. Была у меня, кандидата уже тогда химических наук, такая страница в гиобрафии. Четыре года, почти. До сих пор помню. Как-то однажды молодая поросль, лет по десять каждая, достала на каком-то уличном предновогоднем игрище. И так и сяк, одно слово, второе, третье, десятое, а их это еще больше заводит. Приобнял их тогда добрый дядя клоун и, улыбаясь шире плеч, стукнул головами, так чтоб затрещало. Затрещало. Проняло добрых молодцов. Скажете, непедагогичненько. А фиг его знает. Но помню до сих пор.
А девочке одной скоморошке улыбнулся, потому что знаю, ужасная работа, выматывающая, и порой не хватает просто добрых слов и спасибов. Она мне в ответ. Видимо, поняла что-то. Хотел ей глинтвейна притащить. Но ведь men at work. Точнее, вумен.
Magritte_long

(no subject)

Сегодня в магазине видел напиток висковый. Как правильно ставить ударение не понял. Видимо, напитОк вискОвый. Денег стоит немалых. Всяких напитков повидал, разве еще водочного не видел.
Magritte_long

история одной синей банки



Юноша Иса работал в первой венской кофейне, которую открыл казак Кульчицкий, Юрий-Франц, тот самый, что спас Вену от турков. Кофейня называлась «Дом под голубой бутылкой» («Hof zur Blauen Flasche»). Иса был, что называется, мальчиком на побегушках. Подай-принеси. Хозяин так и звал его — Подайпринеси. Конечно, юноша мечтал когда-нибудь разбогатеть и открыть свою кофейню. Где он сам будет варить кофе и угощать им всех желающих. Но в "Доме под голубой бутылкой" ему доверяли только помол кофейных зерен. И, сидя в углу кофейни, Иса в медной ступке гранитным пестиком толок, растирая в пыль, кофейные зерна.

На стене позади прилавка, за которым стоял Кульчицкий, висела полочка, а на ней стояла голубая бутылка из непрозрачного с добавками окиси кобальта стекла — символ кофейни. Кульчицкий говорил всем, кто спрашивал об этой бутылке, что она приносит счастье и достаток. Немного лукавил, потому что дела его шли не слишком хорошо. Вена несмотря на все усилия хозяина "Голубой бутылки" не слишком жаловала турецкий напиток, горький и черный, как подмышка шайтана.

Однажды в кофейню зашел богатый венский купец с дочерью. И Ису при взгляде не нее настигла та разновидность любви, которая летит быстрее самой быстрой мысли. Иса знал, что его чувство к дочери венского купца не найдет отклика в сердце девушки. Но разуму не обуздать чувства, и Иса сох, румянец сходил с его щек, как сходит пенка с перестоявшего кофе.

К жизни Ису вернул шайтан Ашкам Махлеби, тот самый, с чьей подмышкой сравнивали турецкий кофе. Надо сказать, что именно Ашкам Махлеби посоветовал Юрию-Францу Кульчицкому взять в качестве награды за свои подвиги триста мешков трофейного турецкого кофе.

Ашкам Махлеби выпил кофе, а потом сказал толкущему кофейные зерна Исе:
— Она будет твоей.
— Кто? Как ты узнал? — Иса от неожиданности чуть не истолок в ступке свой палец.
— Кофейная гуща сказала, — шайтан, опрокинув чашку на блюдце, разглядывал кофейные разводы на фарфоре.
— Когда?
— Когда ты заполнишь синюю бутыль кофе, что стоит на полке.

Шайтан Ашкам Махлеби промышлял скупкой последних мгновений человеческих жизней. И сейчас он явно хитрил. Потому что знал: скупец Кульчицкий выдавал Исе кофейные зерна под счет и выскребал последние крупинки кофе из ступки. И если Иса и наполнит бутыль кофейным помолом, то будет это совсем не скоро. Ведь выскребать из ступки и стряхивать с пестика кофейную пыль в бутылку — этим бы влюбленный юноша занимался сто лет и еще сто лет. Но однажды Иса пролил в чашку со сваренным кофе молоко. Кульчицкий оценил новый вкус, добавил в кофе еще и сахар. И в кофейне теперь было не протолкнуться. Исе пришлось молоть кофе сутками.

Ашкам Махлеби взвесил на руке бутылку. Потом протянул Исе калейдоскоп.
— Взгляни. Там твоей возлюбленной последнее мгновение жизни. К сожалению, это все, что осталось от нее.
Убитый горем Иса продал Махлеби последние мгновения своей жизни, потому что не мыслил ее без той, которую когда-то встретил в кофейне Кульчицкого. Так что шайтан Махлеби получил двойную выгоду. Во-первых, калейдоскоп, в котором складывались в причудливые рисунки последние мгновения жизни Исы и его возлюбленной. А во-вторых, синюю бутыль, в которой перемешался кофе различных помолов. Кофе из этой бутыли получался удивительным. С тех пор во всякой уважающей себя кофейне есть синяя бутыль или синяя банка, в которую ссыпают кофе, оставшийся от разных помолов.

Картинка для привлечения внимания.