Category: еда

Magritte_long

(no subject)

Вот лень фотографировать всякое. Приходится словами. Дверь. Табличка усталого вахтера-психоаналитика. Dr Frued. Entrance to the next door. И ведь не возразишь — true psychoanalysis.

В магазине, в котором продают все и вся, напротив вывески "Все виды фарша" стоит книжный стеллаж, Чехов там, Толстой и прочие виды фарша. Ну хоть так.
Magritte_long

(no subject)

Один человек ел спагетти носом. Он подносил нос к тарелке, наживлял две спагеттины ноздрями и делал резкий вдох... Злые языки говорили, что у него вместо мозга макароны. Завидовали. Ведь человек он был хороший и помимо указанного имел множество достоинств. Он окончил с красным дипломом институт. Защитил диссертацию. Он умел танцевать польку, знал наизусть пять оперных арий и исполнял их лирическим тенором. Умел рисовать виньетки и строить подводные лодки. Он знал три иностранных языка и вывел в люди двоих детей от первого брака. Он мог в уме перемножить два десятичных логарифма четырехзначных чисел и сделать стойку на голове. Он любил Канта и Шопенгауэра и недолюбливал продукцию фирмы "Бош". Он мог одновременно делать несколько дел и не делать ничего. Однако при всем своем душевном разнообразии он запомнился всем только тем, что ел спагетти носом. Подносил нос к тарелке, наживлял две спагеттины ноздрями и делал резкий вдох... Да, соус там сливочно-шпинатный или болоньезе, сырное крошево, вот это вот все.
Вот так, пыжишься-пыжишься, а помнят тебя по какой-то фигне.
Magritte_long

(no subject)

Зашел померзнуть на ярмарку возле ТЮЗА. Там представление, пляшут массовики затейники. Девочки молоденькие в костюмчиках скоморохов. Холодно им, ногами притоптывают. А то, на улице минус двадцать. Да еще — это Петербург, детка. Как я их понимаю. Лет двадцать назад также притопывал клоуном и прочим. Была у меня, кандидата уже тогда химических наук, такая страница в гиобрафии. Четыре года, почти. До сих пор помню. Как-то однажды молодая поросль, лет по десять каждая, достала на каком-то уличном предновогоднем игрище. И так и сяк, одно слово, второе, третье, десятое, а их это еще больше заводит. Приобнял их тогда добрый дядя клоун и, улыбаясь шире плеч, стукнул головами, так чтоб затрещало. Затрещало. Проняло добрых молодцов. Скажете, непедагогичненько. А фиг его знает. Но помню до сих пор.
А девочке одной скоморошке улыбнулся, потому что знаю, ужасная работа, выматывающая, и порой не хватает просто добрых слов и спасибов. Она мне в ответ. Видимо, поняла что-то. Хотел ей глинтвейна притащить. Но ведь men at work. Точнее, вумен.
Magritte_long

(no subject)

Сегодня в магазине видел напиток висковый. Как правильно ставить ударение не понял. Видимо, напитОк вискОвый. Денег стоит немалых. Всяких напитков повидал, разве еще водочного не видел.
Magritte_long

история одной синей банки



Юноша Иса работал в первой венской кофейне, которую открыл казак Кульчицкий, Юрий-Франц, тот самый, что спас Вену от турков. Кофейня называлась «Дом под голубой бутылкой» («Hof zur Blauen Flasche»). Иса был, что называется, мальчиком на побегушках. Подай-принеси. Хозяин так и звал его — Подайпринеси. Конечно, юноша мечтал когда-нибудь разбогатеть и открыть свою кофейню. Где он сам будет варить кофе и угощать им всех желающих. Но в "Доме под голубой бутылкой" ему доверяли только помол кофейных зерен. И, сидя в углу кофейни, Иса в медной ступке гранитным пестиком толок, растирая в пыль, кофейные зерна.

На стене позади прилавка, за которым стоял Кульчицкий, висела полочка, а на ней стояла голубая бутылка из непрозрачного с добавками окиси кобальта стекла — символ кофейни. Кульчицкий говорил всем, кто спрашивал об этой бутылке, что она приносит счастье и достаток. Немного лукавил, потому что дела его шли не слишком хорошо. Вена несмотря на все усилия хозяина "Голубой бутылки" не слишком жаловала турецкий напиток, горький и черный, как подмышка шайтана.

Однажды в кофейню зашел богатый венский купец с дочерью. И Ису при взгляде не нее настигла та разновидность любви, которая летит быстрее самой быстрой мысли. Иса знал, что его чувство к дочери венского купца не найдет отклика в сердце девушки. Но разуму не обуздать чувства, и Иса сох, румянец сходил с его щек, как сходит пенка с перестоявшего кофе.

К жизни Ису вернул шайтан Ашкам Махлеби, тот самый, с чьей подмышкой сравнивали турецкий кофе. Надо сказать, что именно Ашкам Махлеби посоветовал Юрию-Францу Кульчицкому взять в качестве награды за свои подвиги триста мешков трофейного турецкого кофе.

Ашкам Махлеби выпил кофе, а потом сказал толкущему кофейные зерна Исе:
— Она будет твоей.
— Кто? Как ты узнал? — Иса от неожиданности чуть не истолок в ступке свой палец.
— Кофейная гуща сказала, — шайтан, опрокинув чашку на блюдце, разглядывал кофейные разводы на фарфоре.
— Когда?
— Когда ты заполнишь синюю бутыль кофе, что стоит на полке.

Шайтан Ашкам Махлеби промышлял скупкой последних мгновений человеческих жизней. И сейчас он явно хитрил. Потому что знал: скупец Кульчицкий выдавал Исе кофейные зерна под счет и выскребал последние крупинки кофе из ступки. И если Иса и наполнит бутыль кофейным помолом, то будет это совсем не скоро. Ведь выскребать из ступки и стряхивать с пестика кофейную пыль в бутылку — этим бы влюбленный юноша занимался сто лет и еще сто лет. Но однажды Иса пролил в чашку со сваренным кофе молоко. Кульчицкий оценил новый вкус, добавил в кофе еще и сахар. И в кофейне теперь было не протолкнуться. Исе пришлось молоть кофе сутками.

Ашкам Махлеби взвесил на руке бутылку. Потом протянул Исе калейдоскоп.
— Взгляни. Там твоей возлюбленной последнее мгновение жизни. К сожалению, это все, что осталось от нее.
Убитый горем Иса продал Махлеби последние мгновения своей жизни, потому что не мыслил ее без той, которую когда-то встретил в кофейне Кульчицкого. Так что шайтан Махлеби получил двойную выгоду. Во-первых, калейдоскоп, в котором складывались в причудливые рисунки последние мгновения жизни Исы и его возлюбленной. А во-вторых, синюю бутыль, в которой перемешался кофе различных помолов. Кофе из этой бутыли получался удивительным. С тех пор во всякой уважающей себя кофейне есть синяя бутыль или синяя банка, в которую ссыпают кофе, оставшийся от разных помолов.

Картинка для привлечения внимания.
Magritte_long

сказка без пробела

Иван Стоеросов (имя условно, для зачина нужно, не более) был рыцарем. Рыцарем слова. Печатного слова. Печатал он будто на гитаре играл. Всеми пальцами. И из-под пальцев выходили мелодии затейливые, слуху приятные, густыми аккордами украшенные, ритмом синкопированным и яблоками волшебными сдобренные, непростые, как киевская котлета. Словом, съедобные. Ртами всеми: и жадными до съедания, и ленивыми до пережевывания.

Collapse )
Magritte_long

(no subject)

Дасинда спрашивает: а какое проверочное слово к слову "мороз". Я, не отвлекаясь от своей сути, отвечаю первое пришедшее в ум: морозоустойчивость. Потом проверяю домашнее задание:
гриб — грибы, сок — соки, суп — супы, вход — входы, дуб — дубы, морж — моржи, торт — торты, мороз — морозоустойчивость, укроп — укропы, долг — долги.
Magritte_long

Самое великое ЗАПАДЛО в мире

Самое великое западло в мире, когда ты утром входишь в ванную с целью почистить зубы и смотришь на стоящий на полочке уже закрученный в спираль тюбик "Жемчуга", который ты должен еще и еще выкручивать, выдавливая последние капли, следуя какому-то маниакальному правилу - любая емкость должна быть опустошена, - правилу, которое непонятно откуда взялось в твоей жизни, видимо, с молоком матери или по вине вируса, подхваченного в интернете, но в этот раз тебе лень прилагать силы, которые ты растратил во сне, и потому ты делаешь себе послабление и берешь другой, совершенно новый тюбик "Жемчуга", стоящий рядышком на полочке, откучиваешь крышку и видишь, что горлышко его заклеяно фольгой, ты дергаешь за ушко фольги, но она не поддается, заставляя тебя максимально сосредоточиться на этой нелегкой борьбе, которую ты все-таки - после минутного напряжения - выигрываешь, отдирая злополучный кусочек фольги, но тюбик выскальзывает у тебя из рук, падает на пол, ты неловко наступаешь на него ногой, белая струя брызгает на вчера постиранные джинсы.