Category: литература

Magritte_long

(no subject)


Aquí nadie lee Borges, así que termine con eso.
Человек, сидящий затылком к зрителю (сериал “Мэри и Майк”), — это Хорхе Луис Борхес. Вот как правильно следует показывать знаменитых писателей в кино. Наверно, надо так и в жизни.
Сериал не про Борхеса. Он там по касательной пролетел. Фильм про Чили середины 70-х, Пиночет, все дела. Про устранителей неугодных политических фигур, странный, не героический, причем как-то сочувствуешь главгеру-убийце, с умными и красивыми глазами. В общем-то про них, а не про тех, кого они устраняли.
Борхес появляется на один эпизод, затылка достаточно, чтобы сказать свою сакраментальную фразу про демократию. В русском она распространена в таком переводе: "Демократия — это злоупотребление статистикой." Говорил ли он ее в Чили — может быть. Однако испанская "Эль-Паис" 8 сентября 1976 года зафиксировала это высказывание, когда к писателю в мадридском аэропорту Барахас, едва он слез с самолета со своей новой личной секретаршей Марией Кодамо, подкатили журналисты.
"Демократия — предрассудок, основанный на статистике. Никто не сечет в политике, равно как нам не врубиться целиком и полностью в риторику, психологию или алгебру", — сказал им Борхес. Потом было, конечно, интервью на телевизоре, слова про военные режим в Чили, про военный режим в Аргентине, про прочее...
"Фантастическая литература — часть действительности, и возможно, самая важная. В будущем литературы нет какой-то одной будущности, их усрись как много, взором не объять. Мы не можем сравнивать литературу современную с литературой других столетий... Про "бум" латиноамериканской литературы — это издательская уловка, так в общем это видится, хотя нам, писателям, обломилось от этого немало".
Издательская уловка, видите ли...
Magritte_long

пушкин и малевич

Как-то раз поэт Пушкин зашел к художнику Малевичу. Портрету ему своего захотелось. От мастера. Весь такой возвышенный, Александр Сергеевич выставил шкалик на стол. Как нечаянную благодарность за работу.
Collapse )
Magritte_long

(no subject)

Гоголь дает историческую характеристику Аль-Мамуну и пишет, что несмотря на всю миролюбивость халифа, несмотря на его страсть к наукам и искусствам, несмотря на его веротерпимость, а точнее — благодаря всему этому, именно он, Аль-Мамун, виновен в том, что великий халифат, простиравшийся от Индии до Гибралтара, развалился на части. Именно он пустил в Багдад всю эту ученую сволочь, столь далекую от ярости и азарта аравийских кочевников, простых тружеников меча и сабли. Именно он основал в Багдаде Дом Мудрости, в котором науки и искусства достигли небывалых высот. И тем самым обрекли государство халифов на развал. Так Гоголь выводит мысль, что поиск истины и благополучия для своего народа в чужих корнях приводит к асфиксии самой сути просвещения... И полный иронии, Николай Васильевич тут же добавляет: а вот сейчас Человеку-пауку, Терминатору и гамбургеру обидно было.
Magritte_long

(no subject)

Чего-то вдруг вспомнил об одном старом переводе, который так и не был опубликован, хоть и оплачен. Не сложилось, как говорится, бывает. Тут перечитал, поржал, Collapse )
Magritte_long

(no subject)

А вот скажите мне, господа христо, то есть книгопродавцы. Зайдешь так в условный дом книги, а там книжки, которые по цене от тыщи и выше, все завернутые, запечатанные в полиэтилен стоят. Понятно почему. Чтобы такие как я нищеброды своими ссальными пальАцми не замусолили персидскую миниатюру на мелованной бумаге. Но что в таких случаях делать, если хочется все-таки внутрь заглянуть? А то несмотря на мою нищебродность вдруг последнее выверну из карманов и куплю.
Magritte_long

(no subject)

А вот рифмовник пишет, что рифмы к слову "кредо" нет. Вот так вот. Не то чтобы мне она нужна, она мне совсем не нужна, мне другое нужно. Но все равно я как-то озадачен. Это как в математике, там есть простые числа, они не делятся ни на что и ни с кем, только на самого себя. Самодостаточные одиночки, мерзкие эгоисты и пр. Есть и такие слова, которые без рифмы — мерзкие эгоисты и самодостаточные одиночки. Вот и люди есть такие, нерифмующиеся ни с чем и ни с кем.
Нет, право слово, срифмовать кредо с чем-то я смогу, что в этом особенного, но я же о космосе.
Magritte_long

сказка без пробела

Иван Стоеросов (имя условно, для зачина нужно, не более) был рыцарем. Рыцарем слова. Печатного слова. Печатал он будто на гитаре играл. Всеми пальцами. И из-под пальцев выходили мелодии затейливые, слуху приятные, густыми аккордами украшенные, ритмом синкопированным и яблоками волшебными сдобренные, непростые, как киевская котлета. Словом, съедобные. Ртами всеми: и жадными до съедания, и ленивыми до пережевывания.

Collapse )